— Расскажите, пожалуйста, о себе.

— Я многодетная мама, у меня трое детей. Родом я из Республики Коми, родилась в Сыктывкаре, но сейчас живу на Кубани. Уже 17 лет работаю швеей. До СВО волонтерством, можно сказать, не занималась — только помогала приюту для животных.

— Когда вы начали помогать по линии СВО?

— Почти четыре года назад. Хотя еще в 2014 году мой одноклассник служил на границе с Украиной и однажды обратился ко мне за помощью. Ему нужен был маскировочный костюм «леший». Он прислал фотографию, каким тот должен быть, а я нашла людей, у которых уже был опыт в их изготовлении. Они передали мне расходные материалы, показали и рассказали, как все делать. Вечерами после работы я с детьми сидела и вплетала спанбонд. А дальше пошло-поехало: стали собирать гуманитарную помощь и возить ее за ленточку. Первая моя поездка была в Белгород. Тогда вместе с товарищем мы отвезли груз моему однокласснику.

Поначалу все это происходило под эгидой другой волонтерской группы. Но в марте 2024 года я решила создать свою — «Армия спасения СВО. Своим вышивая, оберегаем». В одном из волонтерских чатов боец написал такие слова для всех, кто помогает: «Гуманитарщикам. Благодаря вашей помощи, именно вашей. Мы тут выживаем, живем будет громко сказано. Я благодарю всех гуманитарщиков от себя лично, парней, парней, что никогда уже не смогут вас отблагодарить. Мы выживаем вопреки всему, в частности благодаря вашей поддержке, вещам, берцам, термобелью, коптерам. Вы — армия, такая, как мы, без вас нам будет очень тяжко. Работайте, несмотря ни на что, помогайте людям, тем, кому нужна вода, еда, вещи, тепло. В этой войне победят люди, самые настоящие. Те, кто помогает, поддерживает, таскает медикаменты. Привозит помощь по госпиталям. Вы — армия спасения». 

Его слова запали мне в душу, и мы расположили их в центре нашего логотипа. Он у нас менялся несколько раз — мы растем, и логотип совершенствуется. Основа — триколор и крылья: это крылья за спиной наших ребят, которыми мы их оберегаем. А на нашем флаге есть иголочки — те самые, которыми мы вышиваем позывные, шевроны, делаем именных чебурашек для ребят, различные брелоки. Группа создавалась именно как вышивальная, хотя сегодня мы собираем средства, закупаем гуманитарную помощь, сами пакуем, сами отвозим. 

В группу входят мастерицы из разных городов России. У нас нет помещения, где мы бы вместе собирались. Все работают дома. Но у нас уже сложилась настоящая команда, где каждый знает свою задачу и отвечает за свой участок работы.

— Как вы вышиваете?

— Крестиком. Поэтому наши вышивки и считаются оберегами: мы вкладываем в них душу и с каждым крестиком — молитву, чтобы парни вернулись живыми.

— Как шевроны крепятся?

— Мы пришиваем липучку с обратной стороны. Она цепляется за одежду: на кофту, сумку, бронежилет. У ребят такие шевроны можно увидеть буквально везде. 

— Был ли заказ, который запомнился вам больше всего?

— Таких много. Один боец очень дорожил своим шевроном с черепом, но так сложились обстоятельства, что он с ним расстался – подарил пацаненку. Но когда узнал о наших мастерицах, написал нам, прислал фото того шеврона и попросил сделать ему такой же. Когда он получил свой заказ, был очень расстроган, записал аудио нашим девочкам, мы его слушали и все вместе рыдали.   

Недавно мы ездили встречать санитарный поезд. Там мы ребят кормим, одеваем, дарим им наши брелоки и шевроны. Одному парню я при этом сказала: «Носи его всегда, пусть он тебя хранит и оберегает». Мы попрощались, бойцы уехали, и спустя некоторое время этот паренек присылает мне фотографию: наш брелок на шнурке с нательным крестиком. Он таким образом показал, что мое наставление исполняет и носит мой подарок не снимая.

Этим летом был еще случай, который я не забуду. Мне позвонил боец и рассказал, что в результате очередного прилета у него все сгорело, ничего не осталось, кроме нашего шеврона. Он долго искал нас, чтобы поблагодарить и сказать, что оберег сработал. 

— Получается, к вам обращения приходят не только напрямую?

— Есть ребята, с которыми мы общаемся непосредственно. А есть те, кто узнает о нас от других и заказывает через другие группы. Фронт большой, волонтерских групп много, мы все друг друга знаем. Бывает очень много заказов именно от других групп.

Есть девочки из других команд, которые вышивают и приходят нам на помощь. Есть жены, которые хотят сами сделать шеврон для мужа. Мы их учим: объясняем, как правильно направить крестик, чтобы все получилось. Некоторые хотят сделать это своими руками, со своей энергетикой, со своей душой.

— А какие заказы самые сложные?

— Сложнее всего делать мелкие детали. Например, вышить глаз, прицел. На маленьком шевроне надо уместить большую картинку, сжать ее так, чтобы она поместилась на квадратике примерно десять на десять сантиметров. Для ручной вышивки это непросто. 

Бывают заказы, которые сначала кажутся невозможными. А когда они уже готовы, мы сами удивляемся: ничего себе, получилось. И получается так аккуратно, стежок к стежку, что многие думают, что это машинная вышивка. Но когда человек присматривается, трогает работу, понимает: нет, это ручная работа. И тогда он еще больше удивляется.

— Как организована ваша работа?

— К нам приходит заявка. Ребята присылают рисунок от руки, фотографию или находят картинку в интернете и просят сделать по ней шеврон. Мы отправляем ее девочкам, которые разрабатывают схему на компьютере. Я как руководитель группы смотрю результат. Если меня все устраивает, отправляю изображение заказчикам. Если они дают добро, мы запускаем в работу.

— Сколько времени уходит на один шеврон?

— Это зависит от мастера, сложности и размера. Кому-то нужно три часа, кто-то вышивает целый день. Все зависит от опыта, свободного времени — ведь практически все заняты по работе.

Бывает, девочка за три-четыре часа вышивает два шеврона. А бывает, надо срочно, сегодня-завтра и сразу же отправить, потому что другого варианта отправки позже не будет. И тогда мы делаем все очень бысто. 

Когда мы едем с гуманитарной помощью, набиваем ею машину до отказа. В работе так же: если надо — значит, сделаем. У нас есть девиз: «Невозможное возможно».